Настёна — потеряшка

Настёна — хромоножка потеряла давеча кошелек. С утра собралась платить за свет и, не нащупав плоской полоски кошелька в сумке, заглянула, не увидела надежной вельветовой его сини, обыскалась, наревелась. Похромала к магазину, возле которого, как подумала, уронила его вчера. Хотя и глупо было надеяться прибежать, а точнее, прихромать, и найти его на том же месте, но все же заглядывала под каждый куст, и вздрагивало сердце на каждую синюю безделицу.
Вчера где-то здесь, на заплеванном и блестящем асфальте, осталась половина ее пенсии по инвалидности с квартальной надбавкой. Расчет был не только заплатить за свет и еще раз прицениться к давно присмотренным сапожкам, хотя и таким же дешевеньким, как и старые, замшевые. Остаться должно было еще и на еду.
Схватившая землю изморозь ясно и убийственно предвещала тяжелый сон земли.
На автобусной остановке женщина с нехорошим взглядом рачьих бессмысленных погасших глаз косо глядела мимо заспанных утренних лиц.
Побрела Настёна, тихо плача, будто вдогонку за ночью, что бросила ее и отступала, блекла под натиском еще сонных, но все же счастливо-золотых окон. И хромота, и одиночество, и нищета еще ярче и тяжелее проступали на уже светлой бойкой улице.
На блестящем после вчерашнего дождя асфальте играли золотом уже стертые на носках замшевые сапожки ее, купленные без любви: «на твои куцые и такие сгодятся», привычно без злобы пошутила мать. Кургузые дешевые замши, твердые, как деревяшка, в мороз не разбирали, где здоровая, а где больная. Но слякоть и дождь губили их нещадно, и по вечерам Настёна возила по ним куском разорванной простыни, пущенной на эти цели.
Кто-то все время разговаривал, спорил с кем-то, хотя никого вокруг не было. Только шел мужчина в свете вспыхивающих окон с белой женской сумкой, посасывая задумчиво завязку на куртке.
Брела Настёна, плача, мимо выпученных на нее пестрых бесстыжих окон, за одним из которых пьяный вусмерть, зажав белесую порожнюю бутылку в грязной руке, уже не дергаясь, не возя по ошметкам копеечной колбасы, спал алкаш Сашка-увалень. Одна рука его, едва заработавшая после микроинсульта, повисла, вторая — с черными ногтями громоздилась на вчерашней чудесной находке — вельветовой полоске распотрошенного старенького синего кошелька.

Добавить комментарий