Из романа «Печальная история про Марфу и Марию»

Когда вернет нас Творец к Себе,

увидим, что были во сне

Из книги Михаэля Лайтмана «Наука каббала»

 

 

— Это вы убили ее! Это вы ее убили!

Открыв глаза, Камилла подумала, что ослепла: тяжелая лапа желтого столпа опустилась на ее лицо и отгородила от всего мира — солнечный луч, жадный и одинокий, хотел первым увидеть сегодня ее глаза.

Ей снилось, что она – дерево. И на ней плоды. Много плода. И все они похожи на абрикосы. Налитые, средненькой величины, так и сочащиеся сладостью.

А потом она оказалась на свадьбе старшей дочери.

Во главе дубового стола, которого у них никогда не было и не будет, с застывшим лицом, какое бывает у людей во снах, восседала Марфа в пышном подвенечном наряде. Марфе было двадцать пять, ее пышная фигура начала расплываться. Камилла поразилась необъятности дочери, непомерно усиленной платьем.

Рядом с ней в темной рубашке — парень, лицо которого расплывалось пятном — ее жених. Пестрым гудящим ульем гуляла родня. С большинством из них в последний раз Камилла виделась на собственной свадьбе. Было приятно и смешно называть их родней.

Слева от Камиллы маленькими глотками пила портвейн ее умершая от рака крови троюродная сестренка. Портвейн, густой, как венозная кровь, стекал по ее губам на то самое платье, в котором тринадцать лет назад ее положили в гроб.

Дядя Морик с беззубым от цинги ртом, с которым все перестали поддерживать связь, после того как его посадили за убийство беременной жены и двух малолетних дочек. Двенадцать экспертиз признали его вменяемым. И даже то, что его мать прямо в зале суда разбил паралич, никого не разжалобило.

Дали ему на полную катушку. Кроме сестры к нему никто никогда не ездил. Лишь когда она умерла, он вдруг получил шикарную передачку.

Имя адресата было неизвестно. Только Морик, страый зекан, чуйкой своей учуял, что не родня это позаботилась. Потому как любая собака родной ему крови знала лучше своих десяти пальцев на руках, что не ест Морик ни солонину, ни строганину, ни какой другой сорт и вид мяса. Блюет он от него. Такой фокус в организме. Потому не притронулся ни к одной вкуснятине, слюной изошел, а не притронулся… Но, как полагается, свой уже на зоне, накрыл общак. Пировали громко, сытно. Ночью Морик встал по нужде и понял, что спит живой среди трупов… С тех пор прошло много лет, и никто не знал, где теперь он сам: в царстве мертвых или посреди смертных.

И вот Морик, краснодесный, туберкулезно-худой, везучий и живой, за свадебным столом загадочно лыбился и обсасывал третий кусок мяса.

Цветастые, мордастые, пьяные и трезвые, живые и мертвые. И только младшая дочка, Мария, где-то пропадала. Сетовали на нее, мол, не помогает она матери, уличная, строптивая. И вдруг кто-то, глядя на Марфу, шепнул странно и внятно:

— Молодец… Такая молодая, а так держится…

Камилла не успела удивиться, как взялась откуда-то Мария, вынырнула из бокового зрения и закричала истошно, страшно:

— Вы! Это вы ее убили!!!

Последнее, что видела Камилла, было вытянувшееся лицо какой-то незнакомки, кажется той, что отравила всю камеру Морика…

И тогда Камилла проснулась.

 

 

Добавить комментарий